Переполнение буфера
Какой-то Чувак медленно рубил топором бабушку. «Тварь я дрожащая или пермишенсы имею?» — думал он. Бабушка была одета в майку с изображением довольной рыбы-ежа. Она стояла неподвижно и только повторяла гнусавым мужским голосом: «Ошибка исполнения, проверьте параметры команды». И чем дольше Какой-то Чувак ее рубил, тем громче и противнее становился голос, и тем довольнее оказывалось лицо рыбы-ежа. «Имею я пермишенсы, или пермишенсы имеют меня?» — в неистовстве вопил Чувак. Вдруг старушка превратилась в мужика в очках и красной футболке. «Уютненькая кафешечка выполнила недопустимую функцию и отныне для вас закрыта. Код ошибки: 0×80000005», — сказал он и начал расти в размерах, заполняя все окружающее пространство. Видавший и худшие кошмары кот Зюксель неспешно прыгнул на полку над кроватью, на которой стояло два стакана. Принюхавшись, он ловко смахнул лапой один из них. На Чувака полился остывший сладкий чай. Он посмотрел на часы — сон занял всего двадцать минут.
— Господи, ну что за вечер… — бормотал Чувак, ковыляя в ванную. О предыдущих часах вспоминать совсем не хотелось, но запястья ощутимо ныли.
Жаркая июльская ночь заполнила каждый уголок маленькой квартирки на Новослободской. Какой-то Чувак сидел и тупо смотрел на мигающий на экране курсор. Работа не ладилась. Права доступа упрямо продолжали конфликтовать друг с другом. На столе зазвонил мобильный телефон. На экране мигала надпись «Крошка Тру».
— Ее только не хватало, — пробормотал Чувак, сбрасывая вызов и выключая звук на телефоне.
Слева от стола лениво крутил лопасти напольный вентилятор. Кондиционер, купленный полгода назад за немыслимые деньги (Чувак не терпел полутонов и заказал систему из Японии, которая разве что кофе не варила), сдался еще три недели назад. Таким же душным вечером он издал звук, похожий на рожающую касатку, прощально моргнул индикатором и пустил тонкую струйку дыма. К несчастью, прямо рядом с кондиционером находился датчик задымления. В общем, когда Чувак вернулся из магазина, пожарники уже перестали звонить и стучать, вскрыли входную дверь болгаркой и начали превентивно заливать прихожую пеной.
Вдруг за стеной заработал перфоратор. Чувак тихо выругался, натянул майку, вышел на лестничную клетку и нажал на кнопку дверного звонка. Дверь открыл рослый пухлый эмобой 17 лет
— Григорий, ты знаешь, который час?
— Знаю, а че?
— Через плечо, завязывай давай.
— Отвали, а? Я тебя вообще не уважаю.
Григорий захлопнул дверь. Чувак снова тихо выругался, достал из электрощитка гвоздь и нацарапал на дверном глазке «Эмо — сакс».
Впрочем, перфоратор быстро замолчал, но его быстро сменили вопли вокалиста Fall Out Boy. Какой-то Чувак снова стал звонить в дверь эмобою Григорию.
— Ты достал, люди спят.
— Слышь ты, конформист, вертел я ваши нормы и устои.
— Бабушке позвоню.
Лицо Григория сделалось пунцовым. Он тихо сказал «Вот казлина», достал из кармана iPhone, запустил программу Remote и скользнул пальцем по полосе регулировки звука. «It’s a God Damn Arms Race» — затихающе кричал Патрик Стамп. Чувак победоносно смотрел на Григория — хоть разговор с его родителями и не принес бы результата, бабушка была беспроигрышным вариантом. Она отработала 35 лет директором школы в рабочем районе Перми и смело ходила по самым темным переулкам Москвы, куда ее перевез ее сын. Она трижды участвовала в задержании хулиганов, в ОВД Медведково ей вручили две почетных грамоты и за глаза называли «Мадам Шварценеггер».
Но через полчаса тишину снова прорезал эмо-кор.
— Все, я звоню Марине Борисовне.
— Обломись, она в Адлер уехала на два месяца! — перекрикивая музыку выпалил Григорий и захлопнул дверь.
Чувак снова открыл щиток, выключил рубильники на автомате Григория, отломал от них ручки, насладился продолжительным «Эээээ, какого фига!» из-за закрытой двери и вернулся к себе.
На улице начало светать. За стеной эмобой Григорий горланил весь репертуар My Chemical Romance. Какой-то Чувак сидел и тупо смотрел на мигающий на экране курсор. Заголовок окна гласил: «My Death Ray Generator».